Кажется, эту историю докторша решила рассказать Козлу после трустори про машину в ремонте и китайскую еду. Короче, пересказываю ее ртом:
8:30 утра. Моя двенадцатичасовая смена подходила к концу, оставляя во рту вкус дешёвого кофе и стойкое желание сдохнуть. Голова гудела, мир вокруг потихоньку плавился. Я выползла в коридор, мечтая только об одном — спать.
Но у судьбы на меня были другие планы. В двери ввалился какой-то тип, таща за собой старика. Старик выглядел хреново. Он сутулился, прятал глаза и вообще вёл себя подозрительно.
— Доктор, помогите! Отец пять дней не может сходить в туалет, — запричитал сын.
Я уродски зевнула с закрытым ртом: «Великолепно. Моё последнее дело на сегодня — старческий запор». Коллега, проходя мимо, шепнул: «Отправь их домой, это не экстренный случай». Но я, дура добрая, решила разобраться. В конце концов, что может пойти не так с запором?
Пытаюсь заговорить со стариком — в ответ тишина. Ладно, думаю, стесняется дедуля. Ощупала живот — мягкий, как тесто, ничего подозрительного. На всякий случай отправила на рентген. Мало ли, вдруг там какая-нибудь чего интересного.
Через пятнадцать минут приносят снимок. У меня в глазах поплыло. Я тупо пялилась на чёрно-белую картинку и не могла поверить своим глазам.
Под диафрагмой — воздух. Перфорация — это уже серьёзно. Но было там и ещё кое-что. Кое-что, что никак не укладывалось в моей измождённой голове.
Я схватила снимок и побежала к дежурному. Тот, невозмутимый, пошел к деду и прямо спросил: «Дед, надеюсь хоть диетическая?»
И тут старик раскололся. Оказалось, в «пылу страсти», занимаясь «плотскими ласками в одиночестве», он случайно засунул туда… бутылку Pepsi. Целую бутылку! И не смог вытащить. А потом, видимо, постеснялся сказать сыну и решил подождать, пока само выйдет. ПЯТЬ ДНЕЙ!
Я стояла и думала: «Вы что, шутите? Какая, нахрен, Pepsi в заднице? У вас там что, склад прохладительных напитков?»
Короче, деда вскрыли. Нашли дырку в прямой кишке. Пришлось вывести стому. Теперь ему предстоит некоторое время жить с мешком на боку.
Какой же убогий, грязный мир. За полгода работы в клинике я поняла одну простую вещь: все люди — сумасшедшие. И я, похоже, тоже. Потому что продолжаю ходить на работу.